Недавно я сюда репостил рассуждения автора Взгляд с молодого Востока на тему отношения к разным видам исторических источников, ну а сегодня хотел бы сам добавить по этому поводу пару слов. Неспроста есть отдельная вспомогательная дисциплина исторической науки — так и называется, источниковедение. Так вот, люди легко усваивают простую формулу: документы и археология — хорошо, изо и нарратив — так себе. На деле всё сложнее.
Прежде всего надо понимать, что хоть сведения из документов сами по себе и надёжнее тех же нарративных — это не значит, что документ прямо-таки царь всех источников. Главная проблема в том, что документы по какой-либо деятельности составляют не ради того, чтобы их через много-много лет изучали историки (в отличие как раз от тех же летописей). У документа конкретная цель для конкретных задач сейчас, и это зачастую сильно их ограничивает.
Вот как пример: известный срач про запорожских казаков в осаде Дюнкерка 1646 года (https://vk.cc/7BfrUJ). Следы наличия там людей откуда-то из Польши-Литвы мы имеем, только вот никому совершенно не было важно, кто конкретно наёмники по происхождению. И увы. Как, скажем, в СССР в личных документах национальность указывали, в РФ этого уже практически нет — и сведения на эту тему уходят в нарративную категорию по большей части.
Те же беды в возрастом, местом рождения и так далее. Недавно мне скидывали статью, автор которой зацепился за отсутствие в документах сведений о происхождении одного исторического персонажа, и на этом построил лютую конспирологическую теорию. Но в реальности всё, увы, куда прозаичнее: до Нового Времени мы сплошь и рядом не имеем чётких данных, когда точно (а зачастую и где) родились даже знаменитые люди. Разве что если это не самая высшая знать, но даже там не всегда всё ясно.
Почему так? Потому что в условиях колоссальной детской смертности никто особо не запаривался что-то записывать о каждом ребёнке. Даже браки не везде и не всегда чётко регистрировалась. Условные "записи актов гражданского состояния" в той же Англии стали чёткой системой в XVII веке, а много где — куда позже.
А для многих направлений опора на документы вообще невозможна. Вот взять историю пиратства. Пираты, черти такие, следов в документах почти не оставляют: порта приписки у них нет, дела ведутся в тёмную, в итоге самые полные сведения мы имеем обычно в документах судебных. Да и там, сами понимаете: кто поёт про "Рафик ни в чём не виновный", кто наоборот — понимает, что виселицы уже всё равно не избежать, и берёт на себя всё подряд, чтобы уйти покрасивее. Ну и что нам теперь, пиратство не изучать? Способы есть, но придётся мириться с тем, что документы тут помогают не очень.
Даже с материальной культурой не всегда всё просто. Казалось бы, если мы выкопали предмет из определённого культурного слоя да среди неких определённых предметов — всё с ним ясно и однозначно. Но ценность для науки (а не просто для музея) он всё-таки обретает в каком-то общем историческом контексте. Иначе ирония Задорнова на тему "вот выкопают потом археологи в Африке автомат Калашникова и решат, что тут жили русские" имела бы смысл. Однако всё сложнее: чтобы понять, какие предметы неразрывно связаны с носителями культуры, а какие нет — нам нужно привлекать и исследовать самые разные источники, сам по себе предмет этого о себе не скажет.
Коллега в своём посте приводил правильный пример: мол, сколько у нас по документам незаконно уклонившихся от призыва в армию и сколько их на практике?
Обыватели представляют себе работу историка известно как: вот сидит он и переписывает летопись в учебник. Не устаю объяснять, что наука вовсе не так работает, и "документов нет — этого не было/не может об этом судить" совершенно неверно. Не всегда верно и "есть документы, так значит это было". Чтобы установить достоверные факты о прошлом, надо исследовать много чего, причём умея это делать, а не как часто бывает с попытками непрофессионалов читать те же средневековые тексты. А потом сличать все эти сведения и как-то интерпретировать все результаты.
На то она и наука.
#концептуальное@grand_orient
